Нузальский храм | ПАЛОМНИЧЕСТВО СО ВКУСОМ

Нузальский храм

Республика Северная Осетия — Алания, Алагирский район, село Нузал

И для Осетии, и для всей России Нузальский храм имеет историческую ценность уже потому, что там сохранилась монументальная живопись домонгольского и монгольского периода. Столь ранние образцы церковной живописи известны в основном на севере страны, прежде всего в Новгороде и Пскове. Пространство внутри церкви – не более трех метров, а фрески на ее стенах старше, чем фрески Дионисия.

Нузал находится в Алагирском ущелье Северной Осетии, на древней дороге, соединявшей Закавказье и предкавказские степи. Этот путь по своему значению конкурировал со знаменитой дорогой через «Ворота аланов» (Дарьял), и контролировавшие его феодальные фамилии, несомненно, относились к самым влиятельным и богатым в средневековой Осетии.

Колено (род) Царазонта, владевший землями этой части Алагирского ущелья (Уалладжира, осет. — Уæлладжыр), как считают многие осетиноведы, был связан с аланской и грузинской правящими династиями. Высказывалось предположение, что к Царазонта имели отношение знаменитый Давид Сослан, а также известный по грузинским историческим хроникам «мтавар овсов» Ос-Багатар (последний правитель Алании), погибший в 1306 или 1307 году. В ряде публикаций, касающихся памятника, разрабатывается версия, что в храме был погребен упомянутый Ос-Багатар. Этому герою принадлежит зафиксированная в летописях организация последней попытки военной экспансии осетин в Закавказье, когда в течение почти двадцати лет «овсы» удерживали за собой город Гори.

Нузальский храм (по-осетински «Нузалы аргъуан») представляет собой прямоугольное в плане сооружение, сложенное из грубого камня на сероватом известковом растворе и перекрытое ложным сводом. Считается, что своеобразная форма памятника говорит о возведении здания местными каменщиками, хотя истоки строительной традиции не ясны, и указать более ранние аналоги представляется затруднительным.

В храме сохранилась древняя эпитафия. По переводу В.А. Кузнецова, она звучит следующим образом: «Нас было 9-ть братьев — Царазоновы — Цахиловы: Ос-Багатар, Давид и Сослан — с 4-мя царствами борющиеся. Фидарос, Долароз, Сокур — Георгий, с презрением на врагов взирающие. Братья наши Исаак, Романоз и Басил сделались добрыми рабами Христа (монахами). Мы содержим в 4-х углах узкие проходы дорог. В Касаре имею укрепление и сабаже (заставу), здесь содержу двери моста, о будущем обнадежен, в настоящем благополучен. Руды золота и серебра имею в таком обилии, как вода. Покорил кавказцев, противустал 4-м царствам (народам). У грузинского (батони) князя похитил сестру, не оставил своего рода; настиг меня, клятвою обманул, наложил на себя вину мою (грех). Багатар утонул в воде, войско осетин истреблено».

Скорее всего, на стене усыпальницы изображены представители мужской линии аланской правящей фамилии, часть из которых упомянута в «генеалогии», а часть — «эпитафии». Историки и археологи спорят, кому могла быть посвящена Нузальская церковь. Кто-то говорит, что архангелам Михаилу и Гавриилу, которые особо почитались в Уалладжире считаются покровителями колена Царазонта. Существует предположение, что храм мог быть освящен в честь Софии Премудрости Божией. Главное, что противоречит данной гипотезе — так это то, что все известные храмы Софии Премудрости являются кафедральными соборами, сооружавшимися в важнейших городских центрах, прежде всего в столицах государств, претендовавших на политическую и церковную самостоятельность. Храмов Софии известно относительно немного, это весьма представительные постройки, обязательно связанные с резиденциями архиепископов, а посвящение их центральных алтарей — явное подражание главному кафедралу Нового Рима — Константинополя. Нузал же был всего лишь горным селением с феодальной резиденцией. Наиболее вероятно, что нузальский храм был посвящен одному из всадников, которые написаны на склонах свода, но появление этих изображений можно объяснять и другими, более общими, причинами. Символическое значение таких парных композиций гораздо шире, чем просто популярные «избранные» святые, и зачастую никак не связано с посвящением алтаря. 

По мнению Д.В. Белецкого, культ мучеников, подвиг которых считается прообразом или повторением добровольной жертвы Спасителя и издревле связан с заупокойной службой. Образы Георгия и Евстафия подчеркивают поминальную тематику росписей нузальской усыпальницы.

Настоящим открытием стало выявление имени художника расписывавшего Нузальскую церковь. Его автограф грузинской скорописью «мхедрули» был обнаружен после очистки фресок от грязи и солей в 1973 году. По просьбе В.А. Кузнецова прочитан тбилисским эпиграфистом Т.В. Барнавели как «Кола Тлиев», но русифицированная форма фамилии вызывала сомнение. Палеограф В. Силогава составил иное прочтение: в его редакции надпись содержит осетинскую фамильную номинацию «Вола Тлиаг». Вола Тлиаг — это Вола Тлийский, Вола из Тли. Речь может идти только о Тли в Мамисонском ущелье, где находятся руины грузинского храма XI века. Другого Тли в Северной Осетии нет. В таком случае Волу Тлиага можно считать первым профессиональным художником осетинской национальности, но прошедшего профессиональную подготовку в Грузии.

Представляет немалый интерес и пещерный монастырь вблизи Нузала. На противоположной от Нузальского храма стороне, на правом берегу реки Ардон, на высокой скале высечена целая крепость (она стоит и сейчас), бастионы которой якобы были связаны между собой подземными ходами. Эту крепость народное предание приписывает Ос-Багатару; в ней якобы он и жил и хранил свои сокровища . И, действительно, более удобного места для крепости и более надежной защиты от врагов едва ли можно было подобрать. «Впоследствии, — пишет В.Б.Пфаф, — эта крепость была обращена в монастырь, где, как говорят, еще долгое время, спустя после XIV столетия жило несколько монахов-отшельников».

Иеромонах Сергий (Сослан Чехов)

Другие интересные места

Лисри Великомученик и победоносец Георгий, или Уастырджи Осетинские пироги и трапеза в Осетии Храм Покрова Пресвятой Богородицы с храмом преподобного Серафима Саровского